1

«Я слушаю MOOC на досуге»

Ярослав Кузьминов о цифровом будущем университетов

Опубликовано: 23.04.2015


На Московском Международном Салоне Образования Ярослав Кузьминов участвовал в дискуссии «Цифровые технологии в жизни университета». Сразу после неё нам удалось задать ректору НИУ ВШЭ несколько вопросов о социальных медиа, онлайн-курсах и Национальной платформе открытого образования.

— С одной стороны, можно часто натолкнуться на совершенно одиозные журналистские статьи о Вышке как рассаднике всех зол, с другой — ваш вуз занимает лидирующие места в международных рейтингах информационной открытости, оценивающих, в первую очередь, содержание официальных сайтов. Поэтому вы, как никто другой, наверное, можете объяснить, насколько информационная политика и образ в социальных сетях важны для современного университета?

— Мне кажется, это важно для любой большой организации, потому что современная социальная система в огромной степени состоит из социальных медиа. И игнорировать их в этом отношении было бы глупо. Не только мы, но и более консервативные российские университеты стараются вести программы присутствия медиа. Социальные медиа сильно отличаются от официальных в первую очередь тем, что ты не можешь там дозировать информацию. Любые попытки как-то ограничить тех, кто высказывается в соцсетях, довольно странные результаты приносят. На этом поле ты вынужден в большей степени говорить правду о текущем положении дел. Больше, чем в представлениях СМИ, в формальных декларациях. И, я думаю, что в этом отношении мы выигрываем.

— На панели, в которой вы принимали участие, речь шла о цифровых технологиях. Если представить идеальную цифровую образовательную среду, то какие её функции вы бы выделили в качестве приоритетных направлений?

— Я пока сюда ехал, довольно чётко сформулировал для себя, что такое цифровая образовательная среда университета. Почему-то с Архангельским разговор об это не пошёл, поэтому расскажу об этом вам. Есть три компонента, или три стадии формирования такой цифровой среды в университете. Первое — это электронная библиотека. То есть радикальное расширение возможности выбора материала, на котором человек учится. Подключение к электронным библиотекам, вместо традиционных бумажных радикально расширяет образовательные возможности каждого человека, и студента, и преподавателя. И сейчас это есть уже почти во всех нормальных университетах.

Подключение к электронным библиотекам, вместо традиционных бумажных радикально расширяет образовательные возможности каждого человека, и студента, и преподавателя

Второе — это то, что называется learning managment system. То есть сопровождение организации учебного процесса, сопровождение образовательного выбора, реализация курсов в виде контроля, раздачи заданий и оценки. Всё вместе даёт сильный прирост возможностей у студентов, потому что для них расширяется возможность выбора индивидуальной учебной траектории и упрощается контакт с преподавателем. Вместо того чтобы ждать встречи с преподавателем раз в неделю в аудитории (а кто-то ведь и постесняться подойти с вопросом после пары), можно написать ему в любое время суток, и он тебе ответит, когда будет удобно. Для администрации LMS даёт возможность следить за всеми процессами сразу. Все текущие результаты обобщаются и ты их видишь.

Вместо того чтобы ждать встречи с преподавателем раз в неделю в аудитории, можно написать ему в любое время суток, и он ответит

И третье — это Massive Open Online Courses, о которых сегодня шла речь. Они существенно расширяют образовательное поле. Это не только способ сделать содержание того или иного курса доступным каждому из студентов, но еще и колоссальное сокращение издержек университета на вынужденное воспроизводство курсов, по которым у него нет сильных преподавателей, где университет не способен внести что-то новое. Вот такие курсы — репродуктивные — они должны вытесняться, потому что университет просто не создает там нового. Он является школой, а не университетом в этих курсах. И нормальная эволюция университетов произойдёт, когда там будут читаться только те курсы вживую, где представлены действительно сильные ученые.

MOOC — это возможность сократить издержки университета на вынужденное воспроизводство курсов, по которым у него нет сильных преподавателей, где университет не способен внести что-то новое

— У Вышки, если не ошибаюсь, сейчас есть уже 22 MOOC на Coursera...

— Да, и мы думаем, что до конца года их будет где-то 40-50. Мы собираемся создать порядка 20-25 курсов для Национальной платформы, но я считаю, что это должны быть одни и те же курсы. Сейчас мы ведем переговоры в рамках Национальной платформы, с Coursera о формате этих курсов. Потому что c Coursera мы работаем на глобальный рынок. А глобальный рынок — это гораздо более короткие форматы, чем в нашей традиции. Вот каким образом это состыковать, поженить мы и обсуждаем сейчас.

— А вы хоть один онлайн-курс проходили?

— Да, это были в основном курсы по истории на английском языке от разных ведущих вузов мира. При этом я не ставлю себе целью пройти курс целиком и сдать итоговый зачёт. Для меня MOOC представляют своеобразную форму досуга. Я слушаю их так, как читал бы книжку на ночь.

Для меня MOOC представляют своеобразную форму досуга, я слушаю их так, как читал бы книжку на ночь

— Возвращаясь к разговору о Национальной платформе, новость о ней поступила достаточно внезапно. Вы входите в Совет по открытому образованию, организованному ещё в декабре. Вы давно узнали о планах по созданию этой платформы? Изначально совет для этого и создавался?

— Да, для этого.

— То есть о ней было известно ещё осенью?

— Да, уже полгода как.

— И это действительно было инициативой вузов или вас всех собрали и сказали: EdX теперь недоступен в Крыму, надо срочно заняться импортозамещением.

— Нет, это было задумано до этого инцидента. Мы, кстати, тогда сразу уведомили руководство Coursera, что выставим наши курсы для крымчан на альтернативные платформы. Никто, разумеется, ничего не сказал против. Но вся эта история отнюдь не главная причина создания Национальной платформы. Главная причина — это то, что мы должны управлять процессом внедрения онлайн-курсов в образовательный процесс. В первую очередь, с точки зрения гарантии их качества. Именно поэтому туда вошли только ведущие университеты и, очевидно, некоторое время новых туда не будет приниматься. И теперь восемь вузов-учредителей будут создавать курсы, которые призваны заполнить основные лакуны в современном высшем образовании. Так что по сути это было инициативой Ливанова.

Мы сразу уведомили руководство Coursera, что выставим наши курсы для крымчан на альтернативные платформы. Никто, разумеется, ничего не сказал против

— Сейчас создается платформа, разрабатывается нормативная база для перезасчитывания курсов с неё. Какие-то другие направления деятельности намечаются у Совета?

— Кроме уже перечисленного, мы должны определиться с форматом аккредитации курсов, размещенных на других платформах, или просто начать приглашать их на свою. Есть ещё третий вариант: сказать, что, к примеру, в EdX мы разрешаем засчитывать в рамках государственного экзамена вот эти курсы или вот эти. Мне кажется, что нужно обеспечить не только создание онлайн-курсов и их высокое качество, не только внедрение их в слабые части нашего образования, но мы должны также обеспечивать включенность российского образования в глобальную повестку.

Нужно обеспечить не только создание онлайн-курсов и их высокое качество, не только внедрение их в слабые части нашего образования, мы должны также обеспечивать включенность российского образования в глобальную повестку

— По статистике, средний возраст слушателя Вышкинских MOOC 29 лет. Получается, что большинство этих людей, так или иначе, уже получили и среднее, и высшее образование.

— Да, это обычно уже уровень второго высшего.

— В связи с этим какие вы видите возможности у условного университета будущего для включения life-long-leaners и adult-leаners в образовательный процесс? Станут ли вузы больше открыты обществу, людям всех возрастных групп? Ведь сейчас (и в России это особенно чувствуется) большинство университетов представляют собой закрытый клуб для студентов определённого возраста и социального положения. Даже свободным слушателем стать и посещать какие-то особо интересные лекции сейчас очень непросто.

— Понимаете в чем дело, lifelong-learning это абсолютно состоявшийся факт. И Россия здесь очень сильно отстает. В этом отношении Высшая Школа Экономики среди российских университетов является, наверное, вместе с Академией народного хозяйства (РАНХиГС), является одним из двух университетов, наиболее включенных в lifelong-learning. У нас на 25 000 студентов приходится порядка 40 000 слушателей, то есть людей уже с Высшим образованием. И это будет только увеличиваться. Потому что востребованность образования для людей с уже формально состоявшимся образованием будет только усиливаться.

Что касается названной вами цифры, то это, наверное, несколько выше среднего возраста наших слушателей физических. И это показывает конкурентоспособность наших MOOC для аудитории, не связанной формальными обязательствами получить образование, а реально желающей узнать что-то новое.

Подробнее о сотрудничестве ВШЭ и Coursera читайте в интервью с проректором Вышки Сергеем Рощиным.


Алексей Морозов