1

Школа будущего... в больнице

Интервью с Александром Ездовым, основателем i-Школы

Опубликовано: 09.09.2015


Центр «Технологии обучения», он же i-Школа, открылся в Москве в 2003 году для детей с ограниченными возможностями. В школе есть своя театральная студия, всем ученикам раздают компьютеры Mac, а уроки проходят один на один с учителем. По дистанционной программе занимаются даже в больнице: тогда задачки можно решать на планшете, а учитель приходит прямо в палату. Все материалы выложены в собственную цифровую систему, а для новых преподавателей организованы курсы переподготовки. Edutainme съездили в i-Школу и поговорили с ее основателем и директором Александром Ездовым.
Александр Ездов

Кого вы учите?

Мы обучаем детей в 26-ти больницах. У нас стратегия такая: в каждом курсе есть сложные темы, и мы стараемся занять ребенка именно ими – если в классе уже проходили, то неплохо повторить, а если нет, то тем более. Департамент образования купил для нас компьютеры и несколько сотен планшетов – туда мы закачали сложные темы и стали наблюдать.

Учитель в больнице работает как почтальон: раздал всем задания, потом пробежал по отделению еще раз и спросил, что не получилось. Иногда, не дожидаясь учителя, дети начинают объяснять друг дружке сами: «О, я это проходил, я тебе расскажу». И тут случается настоящая коллаборация – то, чего я мечтаю добиться в школе.

«Учитель в больнице работает как почтальон: раздал всем задания, потом пробежал по отделению еще раз и спросил, что не получилось».

Еще мы купили самые простые MP3-плееры и туда закидали аудиокниги: не можешь читать «Войну и мир» – слушай. Или учи 1000 слов по-английски, вместо того чтобы кого-то на экране убивать. Не то, что все готовы оторваться от телефона и заняться делом, но как минимум мы уже конкуренты с «тупыми» игрушками.

Все курсы загружены в собственную систему i-Школы.

Помимо этого, около 80 наших учеников живут вместе с родителями в других странах: днем они учатся в своих школах, а вечером получают российское образование по полной программе. Со следующего года мы возьмем еще полторы сотни человек на семейную форму обучения – это когда они учатся сами, а мы им немножко помогаем.

Ваша платформа сделана на Moodle? Как она выглядит изнутри?

Курс состоит из теории и заданий. Например: «А как называют числа? У нас в задании есть много-много спичек, давай посчитаем. Щелкай на числа, и ты услышишь, как они называются». Сделал, написал ответ, работа отправилась учителю. Потом учитель может оставить свой комментарий онлайн или объяснить прямо на уроке.

А как это устроено с коммерческой точки зрения?

Мы пытаемся не заработать, а увлечь как можно больше людей, чтобы они вместе с нами этим занимались. Формально платформа принадлежит Департаменту образования Москвы. Мы продаем доступ к платформе и берем деньги за то, что чистим форумы, разбираемся с неполадками, дорабатываем.

Все курсы были готовы уже шесть лет назад, а переделывать приходится постоянно. Поменялся федеральный список учебников – нужно привязываться к другому. Поскольку мы некоммерческая организация, с авторскими правами проблем не бывает: если не торговать контентом, можно брать лучшее, что есть в интернете. У нас, например, есть хорошие материалы с BBC, на которые честно даем ссылку. Коммерсантам с нами конкурировать сложно.

«С авторскими правами проблем не бывает: если не торговать контентом, можно брать лучшее, что есть в интернете»

При этом ваша система закрыта – например, родители не могут попасть на интернет-урок.

Я не очень верю, что это нужно: наша система сделана так, что без учителя она бессмысленна. Родитель не является педагогом. В нашей стране, конечно, все умеют лечить, учить и играть в футбол, но, тем не менее, каждый должен заниматься своим делом. А учитель может добавить какие-то новые ресурсы, попробовать, поменять стратегию, переформулировать задание.

Интересная получается история. Есть государственный проект, который делает супер-команда. Всё отлично работает, но при этом закрыто, так что особо не расскажешь. Получается, вы наш местный Салман Хан.

Не совсем так – об этой системе знает довольно много людей, я встречаюсь со всеми, кто хочет про это послушать. Многие московские школы интересуются нашим контентом: просто приезжают с «ведром», и я им всё туда переливаю. Правда, очереди пока не выстроилось, потому что не все школы к такому готовы – например, сеть плохо работает. Еще в обычной школе принято вещать у доски, и наши смешанные технологии не очень подходят.

Многие московские школы интересуются нашим контентом: просто приезжают с «ведром», и я им всё туда переливаю.

А открыть всё настежь мы не можем, потому что все-таки есть персональные данные, наши дискуссионные форумы. Согласитесь, странно выглядит: в любую школу ты зашел, открыл дверь, стал мнением делиться. А учитель говорит: «Постой! От тебя пахнет как-то не так. Ты, может, выпил?» Поэтому у каждого своя закрытая группа. Мы тут даже педсоветы проводим по каждому ребенку раз в месяц. Классный руководитель дает тему и каждый обязан высказаться: ты не можешь, как на обычном собрании, сесть на заднюю парту, проверять тетради или там вязать.

В обычной школе принято вещать у доски, и наши смешанные технологии им не очень подходят.

Еще есть свой электронный журнал и дневник. В дневнике добавили дополнительную графу, где учитель и родитель могут проставить примерное время на выполнение задания. Потом завуч сравнивает и принимает меры: например, учитель написал, что на домашнее задание уйдет два часа, а по факту получилось шесть.

Какие у вас следующие шаги, что хотите исправить?

Я убежден, что Moodle – это лучший инструмент для организации дистанционного обучения, но при этом многих инструментов уже не хватает. В какой-то момент учителя начали использовать Google Docs – в Moodle нет такой белой доски, на которой все одновременно могут писать, а для коллективной деятельности это важно. Свой текстовый редактор мы не дописываем, потому что это баснословные деньги.

А электронные учебники вам там нужны?

Мы не пишем своих учебников, но дополняем уже существующие. Например, есть учебник по математике, а к нему тренажер – давай взвесим козу. Ставь козу на весы, вот гири, вот такой способ решения – а на самом деле получается уравнение.

Например, есть учебник по математике, а к нему тренажер – давай взвесим козу.

Как организовано обучение в школе?

Ребенок проводит здесь целый день, мы ставим ему максимальное количество уроков. Кого-то привозят родители, кто-то приезжает на нашем собственном транспорте. Есть все классы, возраст – с 6 до 19 лет. В нашей центральной студии дети работают над творческими проектами: даже ездили в Париж, получили гран-при за спектакль. Мы принципиально участвуем в конкурсах на общих основаниях, выбираем проекты, не связанные с инвалидностью.

В нашей студии дети работают над творческими проектами: даже ездили в Париж, получили гран-при за спектакль.
В школе есть своя театральная студия.

Это в основном двигательные проблемы?

Любые. Многие пришли к нам из обычных школ с очень плохими историями. Там учат всех одинаково, потому что не очень понимают, что им надо. Примерно одна половина наших детей – это ДЦП-шки, а другая – дети с разными поведенческими проблемами, в основном аутизм. И еще небольшая группа, самая тяжелая – дети с соматическими заболеваниями: они выглядят как обычные дети, но из-за заболевания их жизнь кончается рано.

А зачем им вообще учиться по школьной программе?

Это вопрос не только для самих ребят, но и для всех остальных. Зачем человека учить брать первую производную, если ему осталось несколько недель? Точно так же можно спросить про ребенка из обычной школы: зачем это нужно, если он пойдет в театральное? Таких вопросов очень много. Мы на них отвечаем так: если есть интерес и желание что-то делать, то смысл всегда есть.

Зачем человека учить брать первую производную, если ему осталось несколько недель?

Нельзя вообще отменить производные и оставить, например, литературу?

Отменять что-то мы не вправе, мы государственное учреждение. Но мы можем составить для ребенка индивидуальный план, где будет больше того, что ему интересно. И здесь очень помогает дистанционное обучение. Как только мы говорим: «Прочитай параграф, ответь на вопрос», ребенок отвечает: «А я вообще заболел, я себя плохо чувствую, у меня интернет отключился, компьютер завис и вообще до свидания!». А если: «Давай вместе сделаем мультик» – это уже лучше. Правда, не всё можно в мультики перевести. На педсовете мы договорились, что в каждом месяце по каждому предмету будет проектная работа, когда ребенок делает что-то сам.

В прошлой четверти решили, что каждый учитель должен провести самостоятельный урок. Это значит, что за урок до этого учитель объявляет, что в следующий раз дети будут работать сами: «Вот такая тема, давайте подумаем, как вы будете всё это проводить». Кто-то будет следить за временем, другой – отвечать за содержание, третий – следить за тем, чтобы во время дискуссии никто не передрался. В идеале, дети сами выбирают и делят эти роли. Мы уже попробовали и поняли, что это возможно. Сейчас будем проектировать новые учебные планы, исходя из того, что на каждом уроке дети будут что-то делать самостоятельно. Конечно, не всё время – а то это как учить плавать, закинув сразу на глубину. Просто в какой-то момент учитель отходить в сторону, и ребенок начинает ощущать себя в более активной позиции, чем просто слушатель.

Что дети сами для себя открыли после этих самостоятельных уроков? Может, сказали: «А мы теперь хотим всегда так».

Нет, таких чудес мы не наблюдаем, но роль учителя уже меняется. Особенно это видно в школе, где на каждом уроке есть компьютер: учитель точно знает по своему предмету меньше, чем есть в интернете, но это не делает его хуже. Делает хуже то, если он пытается доказать, что знает больше или что только он знает, как нужно. Пока он в такой позиции, он уязвим. Зачем ребенку, который настроен на углубленное обучение, пытаться рассказывать про Пушкина лучше Лосева. Ну не получится. Вот запись, бери ее и используй.

Учитель точно знает по своему предмету меньше, чем есть в интернете, но это не делает его хуже.

А много таких детей, которые готовы нырять глубже? Из-за того, что они проводят много времени в больнице или дома, их интересы чем-то отличаются?

Мне кажется, что не очень. Ты можешь сидеть дома и танчики гонять. Многое зависит от учителя, от того, как он организует урок и сможет ли вызвать интерес. Формула заинтересованности может лежать в организации самостоятельной работы: например, сравнить фильм «Дама с собачкой» и текст Чехова. Давай найдем, где режиссер отошел от оригинала. А зачем? Учитель до конца ответа не знает, это задачка ребенка, пусть ее решает.

Сидеть всё время на месте не приходится.

Эти методические ходы у вас как-то зафиксированы? Есть пул заданий?

У нас организована система поддержки новых специалистов – люди, которые к нам приходят, не могут знать всё. Надо очень хорошо владеть компьютером, знать методику дистанционного обучения. В классе ты ходишь, машешь руками, можешь повернуться как-то, а тут поставишь камеру – 40% экрана это твой нос, 10% рот. Руками машешь, а камера это не показывает. Тут нужно работать по-другому. Мы уже десять лет живем в таком режиме, поэтому что-то освоили и готовы обучить всех желающих.

В классе ты ходишь, машешь руками, можешь повернуться как-то, а тут поставишь камеру – 40% экрана это твой нос, 10% рот.

Другая проблема – особенности наших детей. На уроке может быть одновременно мальчишка с аутизмом и ДЦП-шка слабоговорящий. Ты должен понимать и про того, и про другого, а такому в институте не учат. Главный критерий при приеме к нам на работу – чтобы человек был готов учиться. И мы научим: вызовем специалиста по аутизму, покажем лекции, которые уже записали, наши курсы по дидактике дистанционного обучения. Мы уже всю страну обучили в рамках нацпроекта, когда такие школы открывались во всех регионах РФ. Мы просто готовим педагогов, по нашей системе учатся более 16 тысяч преподавателей.

Дистанционно решаются и учебные, и административные вопросы.

Доступ ко всему закрытый?

Всё лежит в нашем Moodle. Эти курсы мы делаем по заказу, то есть набираем группу и ее учим. Задачи очень конкретные, то есть просто так использовать эти материалы не получится.

А здесь какой урок идет?

Сейчас проходит урок физкультуры. Учитель – наш бывший выпускник: какой-то ребенок у него в Skype, какой-то здесь. А по соседству урок литературы. Вот это мальчишка справа, красавец. У него, кажется, всего пальцев шесть, но с ним нет никаких проблем, любимчик всех девочек в школе. Рок-музыканты.

Рок-музыканты?

Да, два конкурирующих коллектива. Детский, в котором барабанщик и вокалист, а второй – взрослый, в котором я тоже играю.

На чем?

На гитаре. Сегодня репетиция будет.

Наталья Чеботарь
Фото: i-Школа