1

Школа будущего в Армении

Интервью с директором армянского учебного центра TUMO Мари Лу Папазян

Опубликовано: 18.06.2015


TUMO — образовательный центр в Ереване, который еженедельно посещают по 6000 школьников. В нём они бесплатно изучают, к примеру, геймдизайн и 3D моделирование. На ММСО мы поговорили с директором центра Мари Лу Папазян, чтобы выяснить, как удалось воплотить в жизнь такой проект и как он повлияет на будущее школ.

— Что такое центр TUMO — дополнение к школе, альтернатива ей или образовательное учреждение будущего, модель, к которой остальные школы должны стремиться?

— Фактически это дополнение к школе, так как наши программы рассчитаны на прохождение после посещения школьных занятий. Но мне кажется интересным рассматривать наш центр также и в качестве экспериментальной модели, предполагающей, какими школы могут стать в ближайшем будущем. Наше учреждение может служить иллюстрацией тому, что бывает, если ученикам дать самим выбирать интересные занятия и позволить им совмещать практику с фундаментальными штудиями. Сейчас мы можем констатировать, что школьная система не может предложить такой подход, но я не исключаю, что через какое-то время, большинство учебных заведений будут больше похожи на наш центр, чем на сегодняшние школы. Наш эксперимент позволяет увидеть сегодня, что изменится в образовательной системы, если отказаться от прежнего устройства пространства, не делить детей на классы и ни к чему их не принуждать.

Когда TUMO ещё не был достроен, к нам в Армению приезжал один из моих учителей из MIT Media Lab, и он сформулировал то, что можно назвать нашим девизом: «нет ни одного ребёнка, кто не хотел бы учиться ни при каких обстоятельствах, с жаждой знаний рождается каждый из нас». Но это не значит, что учёба должна отнимать всё время и быть суперэффективной. Главная цель взрослых— сделать процесс максимально интересным. И успешное достижение этой цели зависит не от содержания, а от того, как мы сопровождаем сам процесс. Тот факт, что вы обожаете химию или ненавидите её продиктован тем, какой у вас был учитель химии.

— Я прекрасно понимаю, о чём вы. Более того, мы проводили опрос российских школьников, в котором четверть участников ответили, что им нравится учиться вообще, но не в школе.

— Конечно, это происходит, потому что учителя думают «так, вот дети, чтобы они хорошо учились, нужно им придумать побольше строгих правил». Но если делать всё то же, только без жёсткой дисциплины, ученики чувствуют, что их уважают, они расслабляются и усваивают новый материал быстрее.

Фото: Tumo.orgФото: Tumo.orgФото: Tumo.org

— То есть, можно сказать, что у вас иная концепция ученика.

— В первую очередь, мы относимся к ним как к равным, а не как к несознательным детям. И даём право выбирать, что изучать и в каком темпе. Мотивируем же мы школьников не предписаниями, а вызовами. Когда у учеников возникает азарт, когда они хотят проверить, на что они способны, их уже не остановить. И им это нравится.

— И с какой первой реакцией вы сталкиваетесь? Все ли оказываются готовы к более открытому формату образования, нежели тот, к которому они привыкли в школе?

— Об этом нам твердили ещё до запуска. Все уповали, что Армения не самая прогрессивная страна, и дети из необеспеченных семей буквально разрушат наше современное здание. А если мы его обставим дорогой мебелью и оборудованием, это вгонит их в депрессию, им будет некомфортно. И я очень рада, что мы не прислушались ни к кому из скептиков. Потому что нам удалось создать такое пространство, в котором нет разграничения на состоятельных и бедных. У нас нет вандализма, нет стычек, нет жестокости и придирок. Каким-то образом все понимают, что здесь это ни к чему.

Поначалу, конечно, бывает тяжело. Когда ребята приходят к нам, они думают, что это крутое место, я смогу здесь показать себя. Но потом они понимают, что никто не ждёт от них результатов напоказ. Это позволяет им сконцентрироваться на собственных интересах и целях.

— Вы хотите сказать, что одна лишь трансформация пространства может принести положительные педагогические результаты?

— Именно так. Пространство нашего центра очень открытое, многое сделано из стекла, все на виду. Это позволяет нам уйти от иерархии, как на доске почёта, где есть лучшие и есть все остальные.

— И вы выступаете за отмену принципа состязательности в образовании?

— Да, мы хотим отделить учёбу от соревнования. Учеба — это для тебя, а не для родителей и всех остальных, нет разницы, каков результат у соседа, необходимо ориентироваться на свои ощущения. Ученик сам может решать, что он хочет узнавать, каким образом и ради каких целей. Соревнование с другими может быть одной из таких целей, но оно не должно быть основным элементом образовательного процесса.

— Вы не сталкивались с тем, что ученики бывают более консервативны в вопросе обновления образование, нежели сами преподаватели? Как ни странно, но молодые люди более скептично относятся к видеоиграм в классе.

— Напротив, мне кажется, что нынешнее поколение школьников лучше нас разбираются в образовательных технологиях. Моя дочка изучает географию по компьютерной игре, которую она сама нашла. Чтобы обновить образование нам нужно просто наблюдать за этим поколением, теми инструментами, которые они используют и делать правильные выводы. Я искренне верю, что они умнее и быстрее нас. Кто-то сокрушается, что молодёжь проводит слишком много времени у монитора. Но вы только представьте какие объёмы информации они получают таким образом. Может они и не читают в интернете книги, но они читают что-то ещё. И обучаются всему намного быстрее. Поэтому и адаптация ко всем новым инструментам и форматам у них происходит быстрее.

— Кто был инициатором проекта? Вы упомянули о скептических настроениях тех, с кем вы консультировались. Были ли представители государства настроены так же подозрительно к вам?

— Проект запущен по инициативе благотворительного фонда американских армян Сэма и Сильвы Симонян. Они поддерживают нас и сейчас, более того, предполагается, что центры TUMO должны появиться по всей Армении, а не только в Ереване. Поскольку за пределами столицы нехватка качественного образования ещё выше.

Фото: Tumo.orgФото: Tumo.orgФото: Tumo.orgФото: Tumo.org

В правительстве не было ни скепсиса, ни особого энтузиазма по поводу этой инициативы. Но мы им очень благодарны уже за то, что нам не создали никаких препятствий в осуществлении задуманного. Поэтому, кажется, даже самые авторитетные люди интуитивно понимали, что мы всё делаем правильно. Сейчас же TUMO стал брендом и достопримечательностью Армении, туда ведут всех самых важных гостей. Вместе с этим в правительстве возник и энтузиазм, теперь они тоже нас сподвигают нас расширяться в регионы.

— Если я правильно понимаю, вы концентрируетесь на преподавании навыков будущего для новых, технологически продвинутых профессий. Как вы считаете, почему этому не могут научить в школах? В чем основное преимущество TUMO перед более традиционной системой?

— Когда я училась в магистратуре Колумбийского педагогического колледжа, меня окружали люди со школьным бэкграундом. Я же пришла в образование из инженерного дела (ранее Мари Лу руководила строительство небоскрёбов в Нью-Йорке — прим. ред.). И они смотрели на всё иначе, чем я, их идеи никогда не выходили за рамки школьных стен. Им сложно было позаимствовать что-то полезное из мира бизнеса или технологий и применить это в учебном заведении. Они зацикливались на вопросах вроде «как нам лучше использовать PowerPoint, чтобы преподавать биологию?», вместо того, чтобы сформулировать проблему шире: «как я могу сделать биологию в школе более актуальной и близкой реальному миру, какие технологии я могу для этой цели использовать?».

В той же магистратуре у нас были занятия по компьютерным наукам. На одном из них, нужно было запрограммировать такой алгоритм, чтобы компьютер вывел текст «привет, меня зовут Мари Лу». Это был ужасно скучно! Но большинство преподавателей, как ни парадоксально, хотят учить именно так.

В TUMO мы преподаём всё то же, скажем, биологию и программирование, но с элементами светошоу. Не каждый учитель может сделать из урока увлекательное представление, но система образования, определённо, движется в эту сторону. При этом важно не забывать, чтобы всё яркое и интересное было привязано к практике. Взять, к примеру, статистику. Её инструменты могут дать очень любопытные результаты, но если изучать изолированно метод, то он покажется невыносимо абстрактным и скучным.

— Кто же работает в вашем центре? Если это учителя, то как вам удаётся сделать их более открытыми и свободомыслящими?

— По правде сказать, мы не ставим учителей во главу угла. В нашем центре всего 150 работников, включая тех, кто занимается питанием, уборкой и охраной. Для некоторых это может звучать поразительно, но я считаю, что учителя не должны учить. Они скорее будут выступать в качестве посредника. В интернете можно найти информацию о чём угодно, ни один преподаватель не обладает столь колоссально широкими знаниями. Но именно он способен быть гидом, указывающим, где и как находить релевантную информацию. Учитель должен не дать погрязнуть в информационном шуме новых медиа. В конце концов, преподаватели должны быть погружены в процесс не меньше самих школьников или студентов и учиться вместе с ними. Вот это и есть новое поколение педагогов, а не те, кто знает свой предмет на 101%.

— Не могли бы вы вкратце описать, как проходит учебный процесс в TUMO.

— Вместо предметов у нас воркшопы — групповые рабочие семинары, на которых ученики пробуют создать что-либо, будь то компьютерная игра или песня, под руководством лидера и профессионала в своём деле. Но перед этим участники воркшопа обязаны выполнить домашнее задание, позволяющее проработать некоторые из подводных камней темы. К тому же, выполняя самостоятельную работу, ребята учатся учиться, что намного важнее овладевания какими-либо навыками и информацией.

Семинары проходят в три уровня: начальный, средний и продвинутый. К концу каждого из этапов должен быть результат и должны выполняться поставленные цели. Сначала вы изучаете тему самостоятельно, затем проходит четырёхнедельный начальный воркшоп, после которого ученики получают новое домашнее задание и так далее по циклу. Каждый при этом выбирает не более двух интересующих навыков: 3D моделирование, анимация, музыка, программирование или что-то другое. И на основе этого выбора, они уже строят свой индивидуальный учебный план, в которой выстраивают свою последовательность действий, регулируют нагрузку на разных этапах и ставят учебные цели. Скажем, сейчас ты чувствуешь, что загружен в школе и уменьшаешь нагрузку, а после выбираешь более интенсивную работу. И вот эта возможность делать самостоятельный выбор очень мотивирует и радует наших учеников.

— У меня остался, пожалуй, заключительный вопрос. В России задают какое-то рекордное количество домашней работы, что-то около 10 часов в неделю. Вы же являетесь для школьников приятным дополнением к обязательной нагрузке. Сталкиваетесь ли вы с проблемой нехватки времени? Если да, то как удаётся с ней бороться.

— По нашему опыту лучшее время для увлечений — с 12 до 16 или 17 лет, то есть до того, как школьники поступают в университет. Именно в это время удаётся закладывать знания и наывки, которые пригодятся им в будущем. И именно в вэто время у подростков больше всего энергии. К нехватке времени я отношусь проще: когда дети осознают, что им что-то интересно, они всегда найдут время для этого занятия. Ну а наши воркшопы занимают всего лишь два часа дважды в неделю. Скажу так, если вам удастся завладеть интересом и уважением учеников, то они в любом случае найдут время. У меня самой есть дети, и они могут четыре часа сидеть один на один с домашним заданием, которое можно выполнить за час. И это лишь оттого, что им нечем было в данный момент больше заняться. При этом они будут жаловаться, что у них слишком много домашки. Будучи мотивированными, они выполнят тот же объём работ очень быстро. Когда мы осознаём тот факт, что каждый из нас рождается с желанием учиться, то становится ясно, что отсутствие мотивации — это вина школы, а не ученика.


Алексей Морозов