1

У нас сейчас хорошие стартовые условия

Павел Фролов, продюсер проекта «РОББО»

Опубликовано: 09.02.2018


Edutainme поговорил с продюсером проекта РОББО Павлом Фроловым о роботах, сценариях будущего и о том, придем ли мы к коммунизму, когда роботы будут служить человечеству.
Павел Фролов, продюсер проекта РОББО

Вы один из редких российских образовательных проектов, который за рубежом отлично развивается.

Мы еще не бизнес, мы еще стартап.

Какой сейчас, на 2018 год, результат? Можете привести какие-то цифры по аудитории, странам, выручке?

Выручка за 2017 год – порядка миллиона евро. Результат – то, что на наших продуктах и по нашим методикам сейчас проходят обучение порядка десяти тысяч детей. Если говорить про страны, где уже есть какой-то серьезный задел, то это Россия, где более 40 школ, это Финляндия, где более 50 школ. Мы начинаем первые шаги в Великобритании, где есть две школы, которые используют наше оборудование. Это страны СНГ, где есть Robbo-клубы. С апреля 2016 года мы продали более 50 франшиз в такие страны как Россия, Казахстан, Беларусь, Таджикистан и Украина. В Азии у нас есть Таиланд. Там закуплено оборудование примерно на 6 школ, они планируют еще. Плюс мы сейчас экспериментируем с рынками Китая и Индии: ищем там партнеров, прорабатываем возможности участия на этих рынках. Открыли кружок в Пекине в октябре прошлого года. Но пока не могу сказать, что на этих рынках есть чем похвастаться.

Почему? Какие основные проблемы? Нет запросов или не удается договориться?

Ситуация еще не созрела. С другой стороны, мы одни, а стран много. Мы работаем, в первую очередь, с теми странами, которые проявляют активность. Если говорить про Финляндию, про Таиланд, Англию – страны сами нас хотят, приглашают. А если говорить про Индию, Китай – мы сами понимаем, что это перспективно, но получается хуже, потому что с той стороны нас не «пушат», чтобы мы приходили и что-то делали.

В целом, есть ощущение, что там робототехника востребована? Или там и без вас роботы в каждом классе?

Роботов в каждом классе нет ни в одной стране мира. И с точки зрения инновационной структуры, продвижения инноваций в образовании, Россия сейчас одна из передовых стран.

Почему?

Потому что у нас много умных людей, которые еще с советских времен сохранили задел. Люди ходили в кружки юного радиолюбителя в 80-ые годы и помнят это дело. Я про инженерное творчество в этой области.

Насколько сегодня в России оно массовое?

Не такое массовое как хотелось бы, но и в других странах это не так массово. Инженерное творчество везде только-только зарождается. Есть страны, в которых оно не стоит на повестке дня. Вообще. Например, Финляндия. Казалось бы, там лучшая в мире система образования, но она лучшая про soft skills (мягкие навыки – ред.). В российских школах 3D-принтером особо никого не удивишь. Они уже есть в ведущих школах, а скоро появятся в каждой. В Финляндии про 3D-принтеры в школе не с кем даже поговорить. Финские учителя вообще не готовы эту тему обсуждать, не готовы применять эту систему в школе.

Можно ли сказать, что сейчас Россия, со своими робототехническими программами и продуктами, подходами к обучению программирования, может выходить в развитые страны, где все в порядке с образованием, и говорить им: вы, конечно, все классно делаете, но мы вас научим быть изобретателями, уметь самим создавать свой мир.

Это именно так. И наиболее близкие нам по менталитету, наиболее ценящие то, про что вы сейчас сказали, – это китайцы. Потому что у китайцев культ создавать, они хотят делать. Нам рассказывали, что китайское правительство готово покупать за миллиарды юаней робототехнику со всего мира. Самые лучшие образовательные проекты. Но нас пока за миллиарды не покупают, так что, может, это и балабольство.

Расскажите, как вас в России поддерживают? Какие формы господдержки были или есть? И какие из них наиболее полезны?

Мы получили прямое финансирования от Фонда содействия инновациям. Было три гранта в течение нескольких лет. Один грант по программе развития на 4,3 миллиона рублей, следующий по линии модернизации образования современными технологиями примерно на 8,5 миллионов рублей и третий грант по программе коммерциализация, это было порядка 15 миллионов рублей.

Не очень весело, учитывая, что нужно было растянуть на 3 года.

Растянуть это надо не на три года, а на пять лет.

Как вы оцениваете поддержку? Было ли вам этого достаточно?

Достаточно для того, чтобы сделать прототип и первые пилотные партии продукта. Без этой поддержки мы бы ничего не сделали вообще. Других вариантов получить поддержку в России мы не нашли. Все, кого мы знаем, они получают поддержку от Фонда содействия инновациям. Сейчас мы испытываем проблемы, потому что нам, для того, чтобы двигаться дальше, нужно производить крупные партии продукта: десятками тысяч штук. Нужны инвестиции в сотни миллионов рублей, которые мы пока найти не можем.

А вы можете привлекать иностранные инвестиции?

Можем и даже начали потихонечку привлекать. Но тут есть тонкость: по существующим у нас нормативам, как только доля иностранного капитала превысит 25 процентов, мы перестанем считаться российской разработкой. Нас импортозаместят. Мы сами станем импортом, просто за счет того, что мы продадим достаточно большую долю нашей компании зарубежным инвесторам. А мы ориентированы, в первую очередь, на российскую систему образования. Мы делаем решение для модернизации системы образования современными технологиями: роботы, цифровые лаборатории, 3D- принтеры. И если мы продадим иностранцам слишком большую долю, нас перестанут покупать в российские школы.

Образовательную робототехнику можно понять, а 3D-принтеры – это большой вопрос. Нужны ли они, в принципе, в школах?

Тут тогда вопрос: зачем нужна школа? Если школа нужна, чтобы подготовить идеального потребителя, то там нужны одни инструменты. Если школа нужна для того, чтобы она занималась образованием, – там нужны другие инструменты. Я дам определение образованию, как я его понимаю. В фундаменте содержится слово «образ». Это система, которая учит детей работать с образами и воплощать их в реальности. Хорошо образованный ребенок может сотворить то, что он придумал. А плохо образованный ребенок может только купить это в магазине. Вот разница между хорошим образованием и плохим. В моей картине мира 3D-принтеры имеют непосредственное отношение к образованию, потому что они учат ребенка придумать какой-то образ, воплотить его сначала в виде 3D-модели, а потом распечатать его на 3D-принтере. Это самый короткий путь для того, чтобы ребенок прошел через все этапы образования. Придумка идеи и воплощение в реальности.

И вопрос про контент. Если даешь робототехнику, понятно, что нужно давать и методику работы с ней, как и с 3D-принтером. Давайте так про методику.

Сейчас происходит роботизация и в промышленных областях, и в бытовых. Фактически, роботы вытесняют человека с рабочих мест. Этот процесс уже набрал довольно серьезные обороты. Есть профессии, которые полностью ликвидированы за счет появления роботов: это прачка, которая стирала вручную белье, и кассир, который выдавал зарплаты на предприятии. Вместо него сейчас зарплату выдает банкомат. Идет тренд на замену водителей роботами: будут самоуправляемые автомобили. Потом будут самоуправляемые самолеты, самоуправляемые корабли и самоуправляемые производства, площадки. В мире будущего можно обозначить два сценария. Либо будет социализм и коммунизм, когда роботы будут делать все и раздавать продукты своего труда, а люди будут реализовывать смысл своей жизни через созидательное творчество. А может быть, очень жесткий тоталитарный капитализм, когда небольшая группа олигархов скупит всех роботов в мире и будет по монопольным высоким ценам продавать продукты их труда людям. А людей на работу брать не будут, потому что зачем им люди? У них роботы все делают. В любом из этих сценариев будет создана новая прослойка элиты – технократическая. Хорошо будут жить те, кто умеет делать роботов, и кто умеет этих роботов ремонтировать, настраивать и т.д. Дальше возникает вопрос: кто будет этих роботов делать и ремонтировать? Какие страны будут способны произвести своих роботов для построения производительных сил и для защиты, потому что войны будущего будут вестись роботами, это тоже уже понятно. Не так много стран, в которые мы ездили, это уже осознали. Некоторые считают, что можно про это не думать.Что все также будет хорошо, как и сейчас. Европа, например, довольно расслабленная. Развивающиеся страны, такие как Китай, Индия, подозреваю, что и Бразилия, Россия, хорошо понимают на разных уровнях, что надо давать молодежи образование, которое поможет им в мире будущего быть на высших ступенях новой иерархии. Уже исходя из этих тезисов возникает вопрос: чему учить детей и какая должна быть методология? Мы считаем, что в условиях, когда уже сделано много аппаратуры цифрового производства, когда ты даешь станку файлик, а он тебе дает вещь в ответ что-то типа 3D-принтера или станка для лазерной резки. Следующий этап – когда эти станки независимо от человека будут автоматически создавать что-то. Имеет смысл развивать у детей компетенции мейкеров. Мейкерство – это тема довольна перспективная, скиллы мейкеров нужны, чтобы войти в элиту будущего. Люди со скиллами мейкеров могут или открыть свой технологический стартап, или могут работать в существующем стартапе, или могут радикально повысить качество жизни своей семьи за счет того, что они все, что нужно семье могут сделать сами. Им не нужно будет платить монопольно высокие цены за продукты, которые производит для них корпорация. Поэтому методики, которые мы разрабатываем содержат в себе обучение для мейкеров по таким темам как: креативное программирование, микроэлектроника и схемотехника, мобильная робототехника, Интернет вещей и «умный дом», 3D-прототипирование и 3D-печать. Мы разрабатываем электронные учебно-методические комплексы, которые позволяют любому образовательному учреждению, как частному, так и государственному, внедрять эти учебные программы в дополнительное образование и в урочную деятельность.

Может ли робототехника перейти из внеурочных занятий в обязательную часть школьной программы?

Рано или поздно, это обязательно произойдет.

Насколько рано? И не будет ли это слишком поздно?

Мне кажется, что никогда не поздно решать вопросы. Чем скорее, тем лучше, с одной стороны. С другой стороны, есть определенные законы, по которым работает крупная система, как, например, система образования. Там есть определенная инерция. Например, приоритетный проект в начале 2000-х по подключению всех школ к интернету занял ни много ни мало 10 лет. А там, всего-то навсего, нужно было в каждую школу провод провести с интернетом, и уговорить учителей пользоваться им. Даже не было речи о том, чтобы вести уроки интернета в школах. Соответственно, вопрос модернизации технологического образования – штука посложнее будет. И тут не надо питать иллюзий. Это проект еще на 10 лет. Поэтому начинать нужно как можно скорее. Но двигаться мы будем долго. Сейчас, что приятно, время пока не упущено. На данный момент наша система образования – и технологическая, и в области ИК-технологий – в мировых лидерах. И нам достаточно развиваться в том же темпе, что и сейчас, лучше и рациональнее использовать ресурсы, которые мы сейчас выделяем для образования, и все будет хорошо. У нас сейчас хорошие стартовые условия. Если мы будет продолжать делать все правильно, все будет нормально.