1

«У каждого может быть своя сеть»

Ричард Столлман, борец за свободное программное обеспечение

Опубликовано: 18.09.2015


Ричард Столлман, он же Карл Маркс нашего времени, является лидером движения за свободное ПО и злостным противником технологических корпораций. Его авторству принадлежит общественная лицензия GNU, система GNU/Linux и многочисленные памфлеты, призывающие прямо сейчас отказаться от Facebook и стать хозяевами собственной информации. Кто-то считает его безумным, другие – гением, мы же публикуем поучительную беседу об открытых образовательных ресурсах, правильных лицензиях и несвободных MOOC.
Ричард Столлман

Что нужно для создания свободного образовательного контента?

Лучше не называть материалы контентом, так говорят руководители бизнеса, которых беспокоят только деньги, а не смыслы. Если мы называем учебник продуктом, мы рассматриваем его с экономической точки зрения, а это сильно влияет на восприятие. Я призываю преподавателей и студентов отказаться от производства несвободных материалов. Если меня вдруг пригласят поучаствовать в создании MOOC, я сразу спрошу, будет ли их лицензия свободной.

Лучше не называть материалы контентом, так говорят руководители бизнеса, которых беспокоят только деньги, а не смыслы.

Но ведь университеты вкладывают немалые деньги в эти курсы.

Не стоит вкладывать деньги во что-то неэтичное – проект должен приносить пользу обществу, а о деньгах нужно думать потом. Кстати, производство курсов не так уж дорого обходится, в основном это время преподавателей.

Это же огромный процесс, в который вовлечено большое количество людей – разрабатывать сценарий, снимать, монтировать...

Пример Wikipedia показывает, как много можно сделать, пользуясь помощью волонтеров. Ошибочно придумывать цель, отталкиваясь от средств. Но именно это сейчас и происходит, и лицензии используются не просто несвободные, а абсурдные. Я разработал четыре свободы, которые изначально применялись к программному обеспечению, но могут быть использованы и для образовательных ресурсов. Это право пользоваться программой так, как вам хочется; изучать исходный код программы и изменять его; распространять точные копии программ бесплатно или за деньги; создавать и распространять копии модицифированных версий.

А какими вообще бывают лицензии?

Creative Commons предлагают шесть видов лицензий. Четыре из них являются несвободными – ограничивают коммерческое распространение и создание производных материалов. Они хорошо подходят для произведений искусства, но не для образовательных ресурсов. Образовательные материалы, как и программы, рецепты, справочная литература, должны быть свободными и контролироваться пользователями. Если их не контролировать, то этим займется кто-то другой, а заодно возьмет под контроль всех, кто ими пользуется. Поэтому остаются две лицензии Creative Commons – СС Вy и СС Share Alike, хотя последнюю лучше не использовать. Она не обеспечивает студентам полной свободы, поэтому ее нужно менять почти полностью. Сейчас большинство из образовательных ресурсов на самом деле несвободные – например, открытые курсы MIT, которые работают по этой лицензии.

Сейчас большинство из образовательных ресурсов на самом деле несвободные – например, открытые курсы MIT.

Но при этом называются открытыми.

Видите ли, я возглавил движение за свободное программное обеспечение в 1983 году, когда мы создали операционную систему GNU/Linux. В 1998 те, кому не нравился наш идеализм, предложили термин Open Source. Так появились открытые образовательные ресурсы. Интересная деталь: если в области программного обеспечения все открытые программы и так свободные, то с образовательными ресурсами это не так. Все это говорит о слабости термина «открытый»: если вы отказываетесь от строгих принципов и идеалов, то на качестве это тоже сказывается.

Мне кажется, модификация ресурсов иногда может быть довольно рискованной.

Но этим и занимаются учителя – берут материал и преподают его по-своему. Вообще-то и правительства тоже должны быть свободными. При этом вы не можете ограничиваться только одной категорией людей, учителями – каждый может учить и учиться. Люди адаптируют всё под себя, только они могут судить о том, что эффективно.

Анализ данных может быть ключом к эффективности?

Я не хочу, чтобы обо мне собирали данные, это вторжение в частную жизнь. Конечно, можно собрать небольшой объем анонимной информации о большом количестве людей, и тогда никто ничего не установит. Но если анонимной информации будет много, довольно легко определить, о ком речь.

Для чего?

Для интеллектуального анализа данных, их продажи, слежки. Без сомнения, АНБ (Агентство национальной безопасности США – прим. ред.) хотело бы этим заниматься, равно как и ФСБ. Вообще-то они и так этим занимаются. Сбор информации – большая опасность для прав человека и демократии.

Сбор информации – большая опасность для прав человека и демократии.

Но если это очень помогает образовательным программам...

Поймите, можно собирать данные о том, как человек учится, не учитывая личную информацию вроде возраста, места жительства или IP-адреса. Но такой осторожности нельзя ожидать от всех людей. Естественное желание владельца любого сайта – записывать всё. А потом эти данные попадают в руки разведывательных агентств. «Собери всю информацию» – такой девиз. Неважно, есть ли у организации собственные сервера или она пользуется любезно предоставленными услугами Google или Amazon. Вы вообще в курсе, что происходит с данными на серверах Google, Amazon, Apple? Все они связаны с АНБ через PRISM (программа разведки в США, массово собирающая информацию через интернет и мобильную связь – прим. ред.)

Вы вообще в курсе, что происходит с данными на серверах Google, Amazon, Apple?

Означает ли это, что мы должны отказаться от всех попыток использовать данные для улучшения учебного процесса? Сейчас много говорят о том, что нужно сделать их собственностью пользователя, а не привязывать к платформе.

Это не поможет. Для пользования каким-либо сервером его владельцы предложат пользователю согласиться с передачей данных. Они скажут – хорошо, это будет ваша собственность – но настоят на подписании согласия о передаче данных. Эту проблему не решить правом собственности. Нужно запретить цифровым системам собирать данные о людях, они вообще не должны разрабатываться таким образом, иначе у нас будет общество всеобщего слежения.

Но разве сбором информации не занимались и раньше?

Не так, как сейчас, уровень слежки теперь намного выше, чем в Советском Союзе. Наблюдение достигло такого уровня благодаря техническим достижениям, а это невероятно опасно.

Уровень слежки теперь намного выше, чем в Советском Союзе.

Но это и предоставляет больше возможностей.

Возможностей навредить. По сравнению с тем, какую опасность представляет массовая слежка, полезные возможности вторичны. Если люди не смогут разговаривать друг с другом приватно, то у журналистов не будет возможности общаться со своими источниками – их тут же обнаружит правительство. Это уже угрожает демократии в США. Ну а слова «Россия» и «демократия» вообще не стоят рядом. Если бы в России была хоть какая-нибудь демократия, это бы ее уничтожило.

Тут во многом дело в человеческой природе. Взять, например, ядерную энергию – от нее тоже много пользы.

Да, но это очень опасно, поэтому нужно прекратить ее использование. Может, сначала казалось, что ядерная энергия вреда не принесет, но все же помнят о Чернобыле. Еще велик риск начала ядерной войны, а также бомбы могут взрываться случайно. В США это несколько раз чуть не произошло.

Но мы уже тут ничего не можем поделать.

Нет, можем. Мы можем выдвинуть требования относительно того, как должны разрабатываться системы. И мы можем воплощать это в жизнь. Правительства как раз должны служить тому, чтобы такие инициативы принимались и внедрялись. Я предлагаю установить такой порядок регулирования цифровых систем, который исключал бы сбор информации о людях, за исключением случаев, когда этого нельзя избежать. Они не должны собирать цифровые досье о людях. Данные вообще не нужно хранить, если суд не постановил следить за определенным человеком.

Сейчас учебники становятся социальными, это уже целые образовательные среды. По ним учится огромное количество людей в одно и то же время, и масса ресурсов к этому подключены.

Мне это кажется довольно опасным: если система централизована, пользователи не могут ее контролировать. Лучше иметь собственную копию и изучать материал на своем компьютере. Но если нужно подключаться к конкретному серверу, загружать свои данные... Это как с Facebook. Если они знают ваше имя, то любая новая информация будет с ним связываться. Именно такой базы данных ждут на рынке, именно этого хотят правительственные структуры, занимающиеся подавлением оппозиции. Лучше сделать так, чтобы подобной базы вовсене существовало.

Лучше иметь собственную копию и изучать материал на своем компьютере.

Но мы живем в обществе, подключенном к сети, где каждый пользуется Facebook.

Не каждый пользуется фейсбуком, точнее, не каждого фейсбук использует. Например, я. И, надеюсь, что и вы тоже.

Боюсь огорчить вас.

Тем хуже для вас. Но лично я не собираюсь быть подключенным таким образом. Это опасно.

А есть ли альтернатива?

Конечно, можно просто туда не заходить. Более интересный вариант – сделать собственную распределенную социальную сеть и установить на ней свои правила. Для этого нужно, чтобы у каждого дома был собственный сервис – у вас, у меня. Если я отмечаю вас как друга, вы получаете доступ к некоторой информации обо мне с такого сервера. Вообще-то у меня есть такой сайт – stallman.org: иногда я вывешиваю невидимый файл и сообщаю определенным людям, что они могут его увидеть. Это можно считать альтернативой Facebook – лучше, чем ничего. Лучше, чем если бы вас использовал Facebook. Свобода должна стоять на первом месте. Общество приучили принижать значение свободы как цели, нас постоянно на что-то отвлекают. У Microsoft была рекламная кампания «Какое будущее для вас начинается сегодня?» Я ответил, что принцип свободы программного обеспечения – это то, как хотелось бы жить через 5-10 лет.

Мнение героя может не совпадать с мнением редакции.

Владимир Синельников