1

«Недовольство является двигателем прогресса»

Шломо Вебер, первый проректор РЭШ

Опубликовано: 22.03.2016


Что хорошего есть в российской системе образования, а чего не хватает? Мыслями делится Шломо Вебер, и.о. ректора и первый проректор РЭШ. В апреле его можно будет послушать вживую на Московском международном салоне образования.





Шломо Вебер, ректор Российской экономической школы (РЭШ), научный руководитель Лаборатории социальных отношений и многообразия общества

Об образовании будущего и марксистско-ленинской философии

Воспитание и образование в России не удовлетворяет задачам отраслей, промышленности и развития общества в целом. Люди не имеют доступа к качественному образованию, программы университетов лишены гибкости, студенты порой получают слишком устаревшие, застывшие знания. К счастью, недовольство таким положением дел является главным двигателем прогресса в этой области.

Мы все были свидетелями изменения структур университетов, создания больших федеральных научно-исследовательских университетов. Эти реформы имеют большую перспективу, но формальных реформ недостаточно. Наследие прошлого преодолеть очень трудно. Это длительный процесс, и краткосрочных решений здесь ждать не стоит. Государство не может делать все – оно создает структуру, в рамках которой можно работать. Идеальным решением было бы сочетание государственной поддержки и местной инициативы, но как раз с инициативой у нас плохо. Нужно воспитывать людей, которые сыграют серьезную роль в развитии экономики, промышленности, рынка, людей, которые способны были бы принять вызовы меняющейся действительности, глобализации.

Государство не может делать все – оно создает структуру, в рамках которой можно работать.

Я был в разных университетах страны — от Калининграда до Владивостока. И абсолютно везде до сих пор преподают курсы старого порядка вроде марксистско-ленинской философии. В самом этом нет ничего предосудительного, но плохо то, что ничего другого там не преподают. Люди не видят всего спектра вариантов. Ведь главная цель образования — расширить горизонты, научить понимать, что есть различные пути развития, что есть разные сферы знаний. Я думаю, для этого надо возродить уважение и интерес к социальным наукам, к которым относились с незаслуженным пренебрежением в советское время.

О вдохновляющих примерах

Очень правильными действиями я считаю усилия, которые принимает государство для возвращения мозгов. Именно для этого создана программа мегагрантов, благодаря которой было открыто много хороших исследовательских центров. Я был на конференции, где встречались ученые, получившие мегагранты, это было впечатляюще: огромное число больших ученых, вернувшихся работать в Россию.

Огромное число ученых вернулись работать в Россию по программе мегагрантов.

Кое-где уже созданы успешно работающие центры. Есть совместный бакалавриат РЭШ и ВШЭ, где студенты обучаются не только экономике, но и истории, биологии, математике. Там пытаются растить людей, которые сумеют в будущем понять вызовы, чем бы они ни занимались профессионально. В этом году был первый выпуск, и восемь человек из него попали в ведущие университеты Америки на PhD-программы, это большой успех. В Уральском федеральном университете сейчас создается Центр исследований стран БРИКС. Они пытаются сделать программы, чтобы люди из разных стран приезжали к ним, работали вместе, обменивались мнениями. Стремление выйти на международный уровень, стать частью международного сообщества, безусловно, является положительным. Раньше, например, не было такого количества публикаций, как сейчас. Хотя иногда все это превращается в совершенно формальные упражнения, есть большой прогресс. Это чувствуется везде, даже в самых отдаленных областях.

Раньше не было такого количества публикаций, как сейчас.

Конечно, создавать заново в данном случае проще, чем переделывать уже сложившиеся за многие годы структуры. Но нельзя все создавать с нуля, глупо не использовать огромный интеллектуальный потенциал, накопленный в российских вузах. Возьмем самый яркий пример — МГУ. Там происходят серьезные изменения, и мы должны продолжать двигаться дальше.

О рейтингах и академической деятельности

Я не такой уж большой поклонник цифр, но думаю, в формальных оценках все же есть смысл: если вы смотрите на рейтинг и видите, что существенно отстаете по какому-то показателю, это помогает сосредоточиться и понять, что что-то в вузе идет неправильно. Конечно, рейтинги нужно совершенствовать, но уже сейчас они могут помочь, указывая, в каком направлении двигаться. Мне кажется, сейчас не так важно, будем ли мы занимать 99-е место или 101-е в рейтинге лучших вузов мира. Важно, чтобы шел процесс, чтобы менялся подход людей. Как человек мира, я бы добавил, что путь к успеху лежит через английский язык. Академическая деятельность должна быть на английском, а это значит, что и студентов лучше всего как можно раньше обучать правилам написания научных работ, академической лексике и прагматике.

Академическая деятельность должна вестись на английском языке.

В региональных вузах не всегда осознают важность академической деятельности. Если у преподавателей нагрузка по 600 аудиторных часов в год, где тут успевать заниматься наукой? Для наглядности эти цифры можно сравнить с показателями моих коллег за рубежом, у которых в среднем по 50–60 часов преподавательской нагрузки. С такой нагрузкой, как в России, и дополнительными обязанностями, которые накладываются на способных людей, трудно чего-то добиться. Потом мы удивляемся, почему такая разница в уровнях. К слову, в РЭШ преподавательская нагрузка у профессоров позволяет уделять исследовательской деятельности достаточно времени, чтобы статьи были высокого уровня. В летние и зимние школы, которые мы проводим в разных регионах России, приезжают удивительные молодые ученые. Но тех, кто занимается наукой и публикуется, нужно дополнительно поддерживать, чтобы они продолжали это делать, чтобы их уровень повышался, а вслед за ними рос уровень университета. А у нас было несколько случаев, когда человека, приехавшего в нашу школу, чуть ли не выгоняли из университета, сочтя это предательством по отношению к родной организации.

Если у преподавателей нагрузка по 600 аудиторных часов в год, где тут успевать заниматься наукой?

О том, как нам всё исправить

Конечно, старое поколение должно уйти — и прийти новое, но если новое будет продолжать копировать старый опыт, ничего не изменится. Недостаточно просто ждать, людей нужно обучать. Нужно объяснять им, что есть разные подходы к решению проблем, что нельзя все делать по шаблонам, нужно мыслить широко. Необходимость более широкого образования на Западе осознали уже более 30 лет назад, а мы только начинаем. Я вижу, как устроено образование, например, в США. Там совсем не все хорошо, но все же у них есть понимание, что человек будущего должен разбираться не только в своем ремесле, но и во всех смежных отраслях. Там студент, начинающий обучение в университете, не выбирает сразу профессию, он сначала проходит общие курсы и только через два года начинает специализироваться. Скажем, хороший инженер должен разбираться в социальных науках, финансах, экономике, бизнесе, понимать социокультурные различия, этику. У нас же традиционно людям дают только узкое, профессионально ориентированное образование.

Старое поколение должно уйти — и прийти новое, но если новое будет продолжать копировать старый опыт, ничего не изменится.

Если говорить о фронтальных изменениях, то это вещь тяжелая — может быть, и невозможная пока. Но некоторые вопросы можно решать точечно. Можно двигаться от глобального к частному, а можно от частного к глобальному. Когда идти по первому направлению трудно, надо сначала создавать небольшие модельные программы, которые быстро приведут к практическим результатам, а уже потом пытаться произвести более глубокие изменения. Нужно воспитывать людей будущего. Тут многого не надо: несколько сотен человек уже могли бы все изменить. Я не могу себе позволить быть пессимистом: нужно двигаться вперед.

Тата Зарубина
Текст подготовлен редакторским бюро TXT